Хилл хотел бы померяться силами с Алонсо и Хэмилтоном

Гниленько было с другой стороны. Напомню:

Деймон Хилл:
«Кругов через 20 между нами оказался круговой, и Михаэль начал потихонечку отрываться. Из-за того, что это городская трасса, многие повороты на ней сделаны под прямым углом. Михаэль уехал достаточно далеко, чтобы быть примерно на один поворот впереди, а значит на мгновение исчезать у меня из вида.

Отрыв был всего несколько секунд, но должно быть он гнал как сумасшедший, поскольку на 36-м круге он переборщил, выходя перед связкой из левого поворота. В Японии он делал то же самое несколько раз, но в этот раз он повредил машину. Решающим было то, что я этого не видел.

Выйдя из поворота, все что я видел — это Михаэль, съезжающий с бордюра. В тот момент мне казалось, что он возвращался на трассу после небольшого вылета на траву.

Он бросился мне наперерез, и я подумал: “Он пытается заново разогнаться, и если я позволю ему это сделать, он снова оторвется. Я не могу упустить эту возможность”.

Следующий поворот, правый, надвигался очень быстро. Михаэль сдвинулся влево и, казалось, оставил дверь открытой. Я всунул туда нос и нажал на газ. Михаэль повернул вправо — или не зная, что я был там, или пытаясь захлопнуть дверь. Он врезался в меня, его машина встала на два колеса, а затем влетела в барьер из шин.

Помню, я подумал: “Это было топорно, Деймон”. Я нырнул внутрь поворота при первой же возможности, но я должен был попробовать. Я пришел из мотогонок, где никто никогда не врезается в соперников, чтобы победить. Но в картинге это происходит часто. Может быть он выбрал столкновение?

В Williams мы никогда не обсуждали вероятность того, что он решить выиграть чемпионат, выбив нас обоих. Если это было сделано нарочно, то мы все были наивными младенцами, потому что поначалу я думал, что это я сделал что-то неправильно, пытаясь его таким образом обогнать.

Михаэль сразу выбыл из гонки, а я продолжил, но уже видел, что моя левая передняя подвеска повреждена. Я понимал, что если продолжу ехать, я все еще могу выиграть чемпионат. Мне нужно было всего два очка, но надежды, что подвеску можно починить, оставалось мало.

Когда я добрался до боксов, Патрик попытался выпрямить рычаг голыми руками. Я мотал головой, бормоча про себя: “Патрик, ну это же не сработает. Если ты думаешь что я буду дубасить по трассе на скорости под 300 с такой вот подвеской, подумай еще разок.” Машину закатили в боксы, и Михаэль стал чемпионом мира.

Барри Шин подошел ко мне и сказал: “Все видели, что произошло! Не говори ничего!”

Я подумал: “После того, что случилось в аэропорту, это твой лучший совет в моей жизни, Барри”.

Я скрылся в глубине боксов и позвонил [своей жене] Джорджи. Едва я приготовился набивать послегоночную колонку с журналистом Морисом Хэмилтоном, ко мне подошел Барри и сказал, что я должен посмотреть повтор аварии. Он договорился с продюсером трансляции, и они вывели этот момент на экран.

Я посмотрел на экран и с удивлением увидел, как Шумахер врезается в стену. Поскольку его машина была скрыта за поворотом, перед тем как мы столкнулись, я не знал, что она критически повреждена. Барри обратил внимание на движение головы Шумахера, — на то, что он посмотрел в зеркало и очевидно знал, что я сзади. Внезапно картина в моей голове кардинальным образом поменялась. Я подумал: “Они не могут спустить ему это просто так”. Но они смогли. Результат остался как есть. Михаэль выиграл свой первый чемпионский титул».

А с Шуми не было возможности бороться? Гниленько!..

Хиллу повезло в том плане, что Френк Вильямс не интересовался личным зачётом, его интересовал только КК. Потому Хилл мог в полную силу бороться с лучшими гонщиками того времени. И Хилл в гонках был достаточно быстрым, но часто попадал в аварии.